Простота как генеральный эстетический тренд ближайшего будущего

Простота как генеральный эстетический тренд ближайшего будущего

Главная задача любых арт-практик сегодня, включая массовое электронное искусство, это подчеркнуть креативный потенциал индивида. Внушить ему ощущение реализуемости этого потенциала, всё остальное в процессах современного искусства вторично. Это понял ещё Энди Воргол, и в этом его гениальность. Его произведения гениальны не потому, что супы Кэмпбелл или растиражированные шелкографией портреты Монро суперкрасивы, а потому что это искусство, которое легко может воспроизвести любой человек.

Да, эти портреты вызывают эмоции, как минимум, в обстоятельствах арт-галереи, и именно поэтому они суперкрасивы. Но это красота иного рода, чем ваши перцепции в позднем подростковом возрасте «Орфея и Эвридики» Глюка. Процесс творчества важнее, чем результат, но чтобы не разрушить магию, укрепить симуляцию ценности результата, результат должен пройти через процедуру легитимации — одобрения, в том числе экспертами. Вот почему просто запостить фото в Инстаграм или Фейсбук недостаточно — важно собрать лайки.

Life
Life

Индивиду недостаточно воспроизвести арт-практики (нарисовать несложную картину, сфоткать и выложить в сеть еду, замиксовать трэк). Ему нужно конвертировать свои усилия в некий эстетический капитал. Именно эстетический. Который потом может быть (но только при благоприятных обстоятельствах) конвертирован в социальный капитал, а уже затем монетизироваться, превратиться в деньги и другие материальные блага.

Психологически человек обусловлен ничуть не слабее, чем своей физиологией. Преодолеть некоторые психологические барьеры одной лишь силой мысли не легче, чем преодолеть с её же помощью, ну, скажем, гравитацию.

Одно время я работал в тренинговой компании основанной на принципах онтопсихологии Антонио Менегетти, и при личном его контроле. В этой компании было PR-подразделение, в котором я работал, им руководила Мячина, по совместительству ведущая новостей на 5-ом канале. Однажды нам нужно было вместе поехать в её машине в конноспортивный клуб, который обслуживался у нас.

Я сидел на заднем сидении, за рулём была Мячина, а на другом переднем сидении сидела её помощница. Послушно исполняя заветы Менегетти по тому, каким должен быть лидер, Мячина выстраивала барьеры между мной и собой, я был строго подчинённым, ниже рангом. Когда мы расселись в машине я задумался о силе социальной и психологической обусловленности.

Luw
Luw

Все эти тренинговые секты, озабоченные лидерством, пытаются внушить человеку, что его возможности, в том числе психологические — практически бесконечны. Не всегда к этим возможностям путь открыт сразу, но с помощью практик можно овладеть этим бесконечным потенциалом.

Так вот, я подумал в этот момент, если моя психика может всё, почему бы мне сейчас во весь голос не сказать «Мячина, ты такая ебанутая дура, что мне стыдно ехать с такой пиздой в одной машине». Разумеется, это было бы неприемлемо, и в равной степени — несправедливо. Я не знал, какую реакцию вызывали бы эти слова.

Возможно, в последствии, следующей репликой мне удалось бы перевернуть всё на шутку, и всё закончилось бы если и не совсем гладко, то хотя бы без серьезных последствий для зарплаты и карьеры в этой фирме. В самом худшем случае меня бы высадили из машины, мы ещё не выехали за пределы Киева, и это не выглядело катастрофой. Вряд ли бы меня поволокли в дурку из-за одной фразы.

Понимая, что по настоящему серьёзных последствий для меня не будет (это была моя не основная работа, а скорее подработка), всё равно я не смог пойти на эту шалость. И с тех пор для меня это было как бы примером твёрдости психологических и социальных барьеров. Наверное, единственный справедливый критерий умственного здоровья в нашем обществе — это наличие и нерушимость таких барьеров (представлений о социальной иерархии, о допустимом пределе непристойности, о вещах, которые не стоит произносить вслух, даже если очень хочется).

То, что создаёт подобные нерушимые барьеры, оно же создаёт и наше представление о прекрасном, гармоничном, возвышенном. Стремление стать активно сопричастным высокому искусству может быть не менее сильным, чем голод или стремление утолить жажду. То, что мы считаем по-настоящему высоким искусством формируется нашей средой и тут заканчивается реальность и начинается одна интересная игра. Игра, нарушить правила которой ничуть не легче, чем нарушить любой из законов физической реальности.

Правила этой игры, и институты обеспечивающие их выполнение, это тема отдельного поста. Сейчас я только в общих чертах расскажу о сути игры в творчество, немного о мотивах, побуждающих в неё играть, и главное — о механизмах вовлечения в эту игру. Эти выводы — исключительно результат моих наблюдений и размышлений, вряд ли вы найдёте серьезные теоретические обоснования этих идей.

Суть игры в том, что для того, чтобы другие восхищались вашим талантом, вы в доступной для себя форме (строго обусловленной процедурами) должны проявить восхищение талантом других. Все становятся аудиторией для всех. Но при этом вы не должны ни в коем случае раскрывать своего истинного мотива (я похвалю тебя, а ты похвали меня), должны его искусно скрыть и в этом проявить свой настоящий талант.

Правила создания произведений искусства становятся очень простыми, и на это есть объективные причины. В жалкие, ограниченные умишки людей (в том числе и меня самого) начинает доходить, что жизнь слишком коротка и скоротечна и творчество — единственный способ задержаться в ней чуток на дольше.

Hope
Hope

Нецелесообразно тратить жизнь на овладение сложными техниками, учиться в консерватории, набивать руку на графике или скульптуре, когда тебе дают совершенные технические инструменты, с помощью которых ты можешь создать нечто, вызывающее в других нужную тебе положительную реакцию. Даже если ты где-то краешком души догадываешься, что эта реакция симулирована. Но тут срабатывают другие защитные механизмы, которые не так интересны, что б на них слишком долго задерживаться.

Когда старшеклассник фоткает чизкейк в ресторане, и выкладывает это в Инстаграм, он творит произведение искусства. Да, он себе в этом не признается, и другим — тем более не признается. Но именно эта эмоция творения побуждает его к этому действию. Возможность получить одобрение, оказаться вовлечённым в некоторые универсальные для всего человечества процессы. В этот момент он получает абсолютно те же эмоции, что и да Винчи, когда в его уме впервые сформировались самые яркие штрихи образа Джоконды.

И тут мы сталкиваемся с ещё одной гранью игры — подчиняющей, создающей иерархию общественных отношений. Если ты сфоткал пиццу на айфон — то у тебя жёлтые штаны, а если омара в ресторане в Милане на зеркальную камеру, то у тебя малиновые штаны. Ну или, как там в фильме «Кин-дза-дза» было, я уже не помню их цветовую иерархию. В принципе, подобные репрессивные механизмы есть и в академическом искусстве — они там реализуются в виде экзаменов, дипломов, международных конкурсов.

Но суть не в этом. Суть в том, что нет смысла 20 лет тренировать руку карандашом или кистью, ничего интереснее, чем Мону Лизу, или хотя бы фотку чизкейка в ресторане, ты не создашь. Ты просто не сделаешь в своей жизни тысячи других интересных вещей, на которые мог бы потратить своё время. Ты не прочтёшь «Войну и Мир», ты не просмотришь все сезоны «Вавилона 5» и оригинального сериала «Звёздный Путь». Инвестируя себя в приобретение сложных изобразительных техник ты потеряешь больше, чем приобретёшь. Жизнь очень сложна, тебе нужно успевать делать столько вещей!

Однако, чтобы чизкейк в Инстаграме действительно выглядел как произведение искусства до тебя потрудилось огромное количество людей. Это и шеф-повар ресторана, и архитектор, разработавший интерьер, и инженеры, создавшие программное обеспечение, да и сам телефон. И самое важное. Эмоцию ты получаешь подлинную. И именно эта эмоция делает подлинным искусством твоё селфи, обработанное самым простым фоторедактором, но при этом выглядящее ярче самых искусных портретов эпохи Возрождения.

Используя простую программку Silk Paints я нарисовал три простых рисунка. В процессе я получил ценную энергию, важную эмоцию. Несколькими жестами я выразил какие-то идеи, которые читаются другими, и находят в них одобрение (пусть и процедурное). Конечно, тут существует барьер подлинности. Я понимаю, что это не подлинное искусство, даже если чисто визуально мой глаз (и глаз других людей) радуется, рассматривая эти картинки.

Я понимаю, что Глюк во время премьеры «Орфея и Эвридики» пережил в миллиард раз более сильные эмоции. Но принципиально его и мои эмоции — это эмоции одной природы, пусть и различной силы. Тем более, жизнь бывает так несправедлива, что, к примеру, неожиданная боль в животе или другие неприятности, вполне могут отравить счастливый момент презентации твоего произведения, как бы тяжело и долго ты к нему не шёл, самый важный миг может быть испорчен обстоятельствами, на которые тебе никак не повлиять.

Конечно, я могу потратить время, чтобы создать метаисторию вокруг картинок — выполнить роль критика или рецензента сам для себя.  К примеру, рассказать, что арт-инсталляция Life изображает пламя огня и зелёные травинки жизни — единственные две субстанции, стремящиеся вверх — ведь все вещи на нашей Земле падают вниз, и только огонь и растения устремляют своё движение наперекор гравитации — т.е., вверх. Именно поэтому я решил изобразить жизнь с помощью этих двух стихий. Но я не стану заниматься всей этой бредятиной вокруг метаистории — истории об истории. Потому что это потребует от меня сил, но принципиально отдачи от моих действий не изменит — не усилит моих эмоций, символический обмен окажется невыгодным. Но это только одна правда, о второй правде, вы думаю, догадаетесь и без меня.

Видите, я даже избегаю того, чтоб называть этот продукт картинами, я называл их арт-инсталляциями, чтоб отойти от правил академического искусства, критериев его оценки. Меня не могут назвать самозванцем мира искусства, потому что я сам не декларирую своей принадлежности искусству. Отождествление с искусством происходит не на уровне деклараций, а на уровне моих личных переживаний и оценок, полученных от авторитетов, которым лично я доверяю. Я доверяю не тому, что они суперкомпетенты в искусстве (по большому счёту они профаны по общепризнанным критериям), а тому, что их оценки экологичны для меня лично, они со мной в одной игре.

У людей появляется больше свободного времени. Они будут стремиться к творчеству. К тому, что бы создавать своими собственными руками то, созерцание чего пробуждало бы эмоции в других людях. И чем меньше усилий при этом потребуется от «автора», чем больше будет выполняться техникой, запрограммированными технологиями, библиотеками скриптов, качественной оптикой и хорошими сэмплами, саундами — тем лучше.

Автор

8 мыслей о “Простота как генеральный эстетический тренд ближайшего будущего”

  1. Очень натурально получилось. Я впервые всерьёз задумалась о том, не повредил ли ты себе чего своими этими ментальными упражнениями. Докажите, что вы не робот.
    Резонерство
    Патологическое свойство личности, проявляющееся, в первую очередь, в особенностях мышления (см. Мышление резонерское). Структура резонерства определяется особенностями личностно-мотивационной сферы (Тепеницына Т.И., 1965, 1968). Характеризуется чрезмерной потребностью в «самовыражении» и «самоутверждении», утрированной претенциозно-оценочной позицией больного, аффективной неадекватностью выбора объекта рассуждательства, несоответствием этого объекта способам доказательств и рассуждений, тенденцией к «сверх-обобщениям» по пустячному поводу, недостаточной самокритичностью, своеобразной манерой речи. Р. наблюдается и у психически здоровых, однако в этих случаях степень искаженности мотивации и ее аффективная неадекватность не достигают значительной выраженности. У психопатических личностей Р. описывалась в структуре логопатии (Суханов С.А., 1912). Наиболее части резонерство наблюдается при шизофрении, где оно сочетается с типично-процессуальными расстройствами мышления (искажением обобщения, соскальзываниями и др.). Р. наблюдается и в клинике органических поражений головного мозга, эпилепсии, дебильности; в этих случаях речь идет о компенсаторной тенденции к рассуждательству при ограниченных интеллектуальных возможностях.

    1. Уточни, плиз:

      Я впервые всерьёз задумалась о том, не повредил ли ты себе чего своими этими ментальными упражнениями.

      Это ты про рисунки, или про текст?

      1. рисунки могут быть вполне диагностичными, но я этим не занимаюсь с друзьями. хотя вот после текста что-то я уже не хочу приглашать тебя в гости)))

      1. это психиатрия была репрессивной, психология — вполне безобидна. но узнал ты правильно, советская психиатрия неизменно маячит где-то в базовых слоях моих энергетических тел, т.к. мои родители работали в Институте неврологии и психиатрии, что на территории бывшей 15-й больницы города Харькова и шизики — привычный атрибут моего детства)

        приберегу этот комментарий для госэкзамена, как доказательство того, что не зря меня четыре года учили)))

  2. То, что здесь описано противоречит настоящей сущности искусства. Искусство ради одобрения, моды, популярности — скорее проблема, чем норма. Чаще всего с такой целью его использывают люди, которые не умеют видеть искусство, а только узнают о нем от других и сами пытаются повторить. Единственный плюс такого восприятия — псевдоэстеты вносят в мир хоть что-то красивое. Это лучше, чем если бы они засоряли мозги окружающих всякой ерундой и еще бы искали одобрения. Хотя большинство так и делает… К сожалению, искусство часто превращают во средством заробатывания денег и собственного продвижения. Конечно, нет ничего плохого, если обьеденить пряитное с полезным, но в таких случаях приятное и полезное оно только для самого автора, а для других — это мусор, на который они повелись. Настоящее искусство не должно быть ради чувства превосходства. Оно не имеет смысла, если не несет в себе Идею. Вот почему что-то простое может быть ближе к искусству чем что-то изысканное. То, что возникает между автором и зрителем (или читателем) — это всегда творческое взаимодействие: совмесное увлекатильное путешествие, полёт фантазии и порыв эмоций. Ты правильно подметил, что творчество может проявлятся даже в обыденных вещах и нету существенной грани между каким-то высоким искусством и тем, что доступно каждому. Кроме того, искусство — это свобода. Оно не должно следовать канонам. Вот почему профессионализм здесь может быть далеко не на первом месте. Автор должен творить ради собственного познания истины и гармонии, ради поиска новых дорог к красоте (не той, что нравится всем). Ну и ради того, чтобы кто-то еще почувствовал то же самое, что и он в момент твориения. Это такие себе поцелуи сквозь время и расстояние. Может быть в этом и есть суть настоящего искусства. А еще в ощущении подлинного счастя и подлинной любви. Те чувства, которые зритель испытовает к любимому творению автоматически переносятся на автора. Мне кажется это одно из наивысших проявлений любви. Это даже высше, чем филия по Платону или тоже своего рода филия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *